Творчество Древнерусских Зодчих

Оценка пользователей: / 0
ПлохоОтлично 

Эпоха озарена поэзией Пушкина, светом его мысли. Имена Аполлона-Феба, Зевса, Вакха, Минервы, Киприды, так часто звучащие в ранних его стихах, как бы перекликаются с мрамором статуй в садах Петербурга, с белым мрамором среди зелени Царскосельского парка. Чеканная ясность пушкинской строфы сродни ясности, которую так искало вместе с русским обществом русское зодчество.

Пушкин не был классицистом; первое его гражданственное стихотворение бросило новый свет на старые иллюзии - оно говорило о Риме, где «все продажное: законы, правота, и консул, и трибун, и честь, и красота...». Он не был классицистом; романтик, реалист - этими определениями его тоже не исчерпаешь. Он был зеркалом русской жизни.

С Пушкиным все яснее - и конец и начало. С ним лучше понимаешь горячие стремления Баженова породнить классицизм с древнерусским зодчеством. С Пушкиным лучше слышишь голос времени, яснее видишь строгую стройность Петербурга, домовитость старой Москвы. С ним глубже вникаешь в судьбу обедневшей помещичьей усадьбы с облупившимися колоннами, со скрипучими полами, с потемнелыми дедовскими портретами, с библиотекой, где «на полке за Вольтером Вергилий, Тасс с Гомером все вместе предстоят...».

Что скудеющие «дворянские гнезда» дали стране Радищева, Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Толстого. Может быть, поэтому так проясняется судьба русского классицизма в облике дряхлеющего дома с колоннами, стоящего на взгорье лицом к заглохшему парку с узловатыми старыми липами, плакучими березами, с зарослями сирени, с подернутым ряской прудом, с поврежденными временем статуями и круглой беседкой - бельведером, откуда открывается вид на вьющуюся среди лугов речку, на раздумчивые российские дали с деревнями и белеющими церквушками.